Генри Райдер Хаггард. Доктор Терн -
29 >
заведомого и издавнего врага, и что к несчастью, я не могу представить со
своей стороны ни одного свидетеля, так как при этом мнимом разговоре не
было третьего лица, но что если заявление д-ра Белля - правда, то я должен
быть положительно сумасшедшим: не подлежит сомнению, что доктор, обладающий
такими знаниями, не мог не знать, что родильная горячка заразительна, и
что, переходя из комнаты больной жены к постели пациентки, он должен был
занести последней заразу и в результате погубить свою медицинскую карьеру.
Но допустим даже, что он из каких-нибудь видов решился принять на себя этот
страшный риск. Неужели же он не стал бы принимать мер предосторожности? А
последних, как было доказано, никому заметить не удалось.
Затем прочтено было мое письменное заявление, что все сказанное д-ром
Беллем - сплошная ложь, и что я, отправляясь к леди Кольфорд, не имел ни
малейшего представления о том, что жена моя заболела.
Председатель суда, суммируя все сказанное, указал присяжным на то, что
это необычайное преследование было основано исключительно на показаниях
доктора Белля, которым вторила сиделка, и что если даже допустить, что
обвиняемый действительно рискнул жизнью прекрасной женщины ради корыстных
целей, не покажется ли странным то обстоятельство, что узнав из уст сэра
Джона Белля о том, что жена его заболела тяжелой и опасной болезнью,
обвиняемый не выразил ни скорби, ни удивления. А между тем, всем известно,
что доктор Терн был очень нежным и любящим мужем. Остается только
предположить, что обвиняемый не понял слов сэра Джона или не расслышал их.
После речи председателя, присяжные удалились для обсуждения, а за ними
удалился и суд. С уходом председателя суда зал закишел, как муравейник. Я
сидел как на иголках, сознавая, как враждебно и недоброжелательно относятся
ко мне все эти люди.