Генри Райдер Хаггард. Доктор Терн -
77 >
- Сядь, Дженни, и слушай, и пусть в комнате будет темно, так мне легче
говорить.
И я рассказал ей вкратце, но с полной ясностью и без всяких утаек все.
Я каялся перед ней во всех своих слабостях, обнаружил всю свою душу.
Дженни не проронила ни слова, но когда я кончил, она воскликнула:
- Бедный отец! Бедный, бедный отец мой! Почему ты не сказал мне всего
этого несколько лет тому назад, когда я стала взрослой и могла уже понимать
тебя? Ну, да что пользы теперь говорить об этом? Я пришла сказать тебе, что
я очень больна, я знаю, что я заразилась этой ужасной болезнью. О, если бы
я знала две недели тому назад всю истину, я позволила бы Эрнесту привить
мне оспу. Зажги свет, я хочу еще раз взглянуть на тебя. Мы уже больше не
увидим друг друга. Я запрещаю тебе входить в мою комнату, и скорее наложу
на себя руки, чем допущу это. Нет, нет! Не подходи ко мне, не целуй меня!
Прощай, отец! Прощай! Теперь, когда я все знаю, я даже рада была бы
умереть, если бы только я не встретила Эрнеста... - С этими словами Дженни
повернулась и вышла из комнаты, медленно и с трудом взбираясь по широкой
дубовой лестнице, ведущей в ее комнату, из которой она уже больше никогда
не вышла.
Через сутки выяснилось, что Дженни заболела оспой, той злокачественной
оспой, которая свирепствовала в городе, унося каждый день десятки новых
жертв. Однако ее не отправили в госпиталь, так как я держал ее болезнь
втайне. Я пригласил к ней сиделку, которой недавно была привита оспа и
которую я нарочно выписал для нее из Лондона. Лечением я заведовал лично,
хотя и не навещал и не видел больной, потому что боялся разнести заразу по
всему городу, переходя от больной на митинги и собрания.
Что касается меня лично, то я уже не опасался заразы, так как по
прошествии недели у меня назрели четыре крупных нарыва, которые служили мне