Генри Райдер Хаггард. Дитя из слоновой кости -
38 >
покашливания. Однако я знал, что эти звуки производит человек, так как не
раз они служили мне сигналом в опасную минуту.
- Ханс, иди сюда, - позвал я, и вслед за этим из кустов алоэ
показалась фигура старого готтентота. Я не понял, почему он выбрал такой
способ визита, но это было вполне в духе его скрытности, унаследованной от
предков. Он уселся на корточки передо мной, как коршун, поглядывая на
спускавшееся к западу солнце.
- Ты так выглядишь, Ханс, - сказал я, - будто только что дрался. Шляпа
у тебя измята, весь ты обрызган грязью.
- Баас прав, как всегда. Я поссорился с одним человеком из-за шести
пенсов, которые он мне должен, и ударил его головой, позабыв снять сперва
шляпу. Мне жаль, это хорошая шляпа. Она почти новая. Два года назад баас
подарил мне ее, когда мы вернулись из Понголэнда.
- Зачем ты лжешь? - сказал я. - Ты дрался с белым человеком вовсе не
из-за шести шиллингов. Ты столкнул его в канаву и забрызгался грязью.
- Это так. Я дрался с белым не из-за шести шиллингов. Я дрался с ним
за преданность, которая стоит меньше, или ничего не стоит. Я пришел к баасу
одолжить фунт. Белый человек пожалуется в суд. Меня заставят заплатить фунт
или сидеть в сундуке 14 дней. Белый ударил меня первый, но судья не поверит
бедному готтентоту, а у меня нет свидетелей. Скажут: Ханс был пьян, Ханс
лжет. Плати, Ханс, плати фунт и десять шиллингов, или иди в сундук на 14
дней плести корзины для великой королевы. Баас! У меня есть деньги
заплатить за правосудие, которое стоит десять шиллингов, а мне нужен еще
фунт.
- Я думаю, Ханс, что скорее ты мне мог бы одолжить фунт, чем я тебе.
Мой кошелек пуст.
- Это ничего, баас. Если необходимо, я могу 14 дней делать корзины и
циновки для великой белой королевы. Пусть она вытирает о мои циновки ноги.
Сундук вовсе неплохое место, баас.